Лето 1918 года, дивизии Колчака направляются к Екатеринбургу. Сибирская директория поручает штабс-капитану Давыдову (режиссер фильма Фомин) сформировать спецотряд и попытаться спасти семью Николая II из уральского плена. Однако не все во Временном Сибирском правительстве сочувствуют возможному восстановлению монархии — происходит закономерная утечка информации, и вот уже по следу героев идет красный комиссар Бетикс (Белый).
Олег Фомин (из последних режиссерских работ — телесериал «Молодой волкодав» и фильм «День выборов»), определяя жанр фильма как истерн сразу снимает вопросы об исторической достоверности творящегося на экране, равно как и о достоверности вообще. Как и вестерн, истерн (ну то есть «Белое солнце в пустыне», «Неуловимые мстители» и, конечно, «Свой среди чужих, чужой среди своих») достаточно условен в передаче любой действительности. Тут главное — мужские характеры, ну и маузеры, само собой. Гражданская война, белое движение, красное движение, Сибирская директория — исторический фон, наш вполне себе Дикий Восток, смутное время войны всех против всех. Совсем уж альтернативную историю писать Фомин не стал, а все, что касается возможных операций по спасению царской семьи, можно найти в Википедии (там даже казаки-пластуны имеются) и на множестве околоисторических сайтов.
Так, собственно, поступил и сам Фомин, по мере возможностей превративший скупые на факты домыслы в аттракцион погонь, взрывов и перестрелок. И если отсутствие по всему пути следования погони отрядов чехословацкого корпуса простить проще простого, то вот качество собственно аттракциона — вряд ли. То, что каждый третий персонаж палит направо-налево из пулемета Льюиса, не беда, издержки приключенческого жанра, но вот с мужскими характерами проблема. Авторы-монархисты руководствовались общими представлениям о белых и красных: первые благообразны, дерутся на дуэлях за униженных и оскорбленных и красиво гибнут, жертвуя собой за правое дело; вторые — в основном скверно выглядят, верят только в закон тайги и плохо воюют. Персонажи поинтереснее скроены по знакомым советским лекалам с упором на уже помянутый шедевр Никиты Михалкова. Артист Стычкин в роли анархически настроенного и склонного к карнавализации войны («надоело смотреть, как русские убивают русских») главаря банды — карикатура на михалковского есаула Брылова, то есть карикатура на карикатуру (вспомнить хотя бы Алена Делона в «Красном солнце»). На фоне копий второго порядка выделяется артист Белый, который, очевидно, из другого эшелона, но опоздал. В соответствии с высшей справедливостью (возможно даже, идущей вразрез с режиссерской интенцией) его комиссару достается лучшая в сценарии реплика. Снова первоисточником — «Свой среди чужих». Срисованный не столько с праведного Егора Шилова, сколько с его ожесточившихся друзей-коллег, председателя губкома Сарычева и председателя ЧК Кунгурова, чекист продолжает блоковского толка новозаветную метафорику: «революции не молятся — в нее верят». Ему — веришь, остальным — нет.
Владимир Лященко, afisha.ru
Popularity: 26%
